Глава 6. Та ночь стала для него переломной
Обмен учебными материалами


Глава 6. Та ночь стала для него переломной



Та ночь стала для него переломной. Он пытался уйти из этого мира, уничтожив свою физическую оболочку различными способами. Он вскрывал себе вены, пил уксусную кислоту, вешался на крюке люстры, бил в свое сердце ножом — но все было бесполезно. Невидимый властитель, стороживший выход из туннеля, в который попадало его сознание после смерти, раз за разом неумолимо заставлял его вернуться в тело, которое чудесным образом оказывалось опять целым и невредимым.

Он был изгоем, которому закрыли все пути для возвращения в ТОТ мир.

Когда он это понял, то мгновенно успокоился. Пора было перестать метаться и совершать глупости. Надо было брать себя в руки и доводить возложенное на него дело до конца.

Уже под утро он забылся неспокойным сном, сидя на кухне, — в комнату, где лежало тело Карины, он так и не мог заставить себя войти…

Разбудил его торопливый, настойчивый дверной звонок, раздававшийся с таким исступлением, словно звонивший боялся, что его не услышат.

Вадим с облегчением вздохнул. В такую рань сюда мог заявиться только «воскреситель». Видно, отец не смог сопротивляться зову смерти…

Что ж, сейчас все и закончится.

Вадим подскочил к двери квартиры и, лязгнув замком, открыл ее. Он был настолько уверен в своем выводе, что даже не потрудился предварительно глянуть в дверной «глазок».

И тут же испытал чувство огромного разочарования. За дверью оказалась женщиной бальзаковского возраста, с растрепанной головой и лихорадочно блестящими глазами. В руке у нее была дорожная сумка.

Увидев Вадима, женщина на секунду оцепенела, а потом упавшим голосом спросила:

— Вы… вы кто такой? Почему вы здесь? И где моя дочь?!

Видимо, выражение его лица было таким, что, не дожидаясь ответа, мать Карины оттолкнула его и ринулась в квартиру. Вадим аккуратно закрыл дверь.

В ту же секунду из комнаты донесся страшный крик:

— Доченька моя!.. Что с тобой? Кто сделал с тобой ЭТО?! Господи, я чувствовала, что с тобой что-то случилось! Поэтому и приехала так рано… А оказалось — слишком поздно…

Вадим прошел в комнату. Сидя на полу, женщина попыталась приподнять голову Карины, не обращая внимания на то, что ковер уже насквозь пропитался кровью.

— Она ушла, — сообщил Вадим, подходя к женщине. — Но не стоит так убиваться, поверьте… Теперь она будет жить вечно.

Женщина уставилась на него так, словно увидела впервые.

— Это ты ее убил, — страшным голосом констатировала она. — За что? Что она тебе сделала, моя Каринушка?.. Она же была такой доброй, такой ласковой!.. Подонок! Гадина ты — вот ты кто!..

— Успокойтесь, пожалуйста, — попросил Вадим. — Не стоит поддаваться эмоциям… Я все вам объясню…

— А что тут объяснять?! — вскинула голову женщина. Слезы катились по ее лицу ручьем. — Я не желаю слушать тебя, убийца!.. Ты лишил меня самого дорогого, что у меня было, — моей единственной доченьки! И я никогда тебе этого не прощу!

С неожиданной резвостью она вскочила и устремилась к телефону. И тут же заметила вырванный с корнем провод…

— Ах вот как, — неожиданно тихим голосом произнесла она. — Она тоже пыталась позвать на помощь, когда ты ее убивал. А ты помешал ей это сделать и все-таки убил ее…



Она откинула волосы с лица и посмотрела на Вадима в упор с таким отвращением и ненавистью, словно он был мерзкой инопланетной тварью из фильма ужасов.

— Как я теперь буду жить без нее, как? — выкрикнула она. — Об этом ты подумал? Я же только ради нее и жила на свете!..

Вадим протянул ей руку.

— Это легко исправить, — сказал спокойно он. — Я сделаю так, что вы окажетесь с ней вместе, и вам обеим будет хорошо ТАМ. Дайте мне свою руку…

Но женщина с силой оттолкнула его и устремилась .к двери.

Вадим не мог допустить, чтобы она сбежала из квартиры. Но догнать ее ему удалось лишь в прихожей.

Однако, к его удивлению, прикосновение к ней не возымело никакого эффекта. Мать Карины сопротивлялась, царапая его лицо ногтями, и тогда он схватил с вешалки шарф и, накинув на ее шею, что было сил помянул за его концы. Крик женщины перешел в неразборчивый хрип, и руки ее задергались, словно пытаясь ухватиться за что-нибудь.

Когда агония прекратилась, он отпустил шарф и, подхватив обмякшее тело, бережно положил его на пол прихожей.

Постоял немного, глядя на искаженное предсмертной судорогой лицо с закатившимися под лоб глазами и вывалившимся изо рта языком.

Машинально промямлил:

— Простите меня…

Хотя извиняться, в сущности, было не за что.

Больше оставаться тут он не мог. Не потому, что ему неприятно было находиться в компании трупов. Просто вот-вот в квартиру могли нагрянуть соседи, привлеченные шумом и криками. А объясняться с ними у него не было желания.

* * *

Квартиру свою он решил навестить не потому, что его тянуло домой. Просто надо было принять душ и сменить одежду. После того что произошло в квартире Карины, его не оставляло ощущение чего-то липкого и грязного.

Однако у дома его ждал сюрприз.

На скамейке возле подъезда сидел понуро алкаш Славик, явно мучившийся сухостью во рту и головной болью. Однако во всем остальном вполне живой и здоровый.

Увидев Вадима, он обрадовался, подскочил, будто его ужалили, и заорал на весь двор своим пропитым баритоном:

— Вадик! Друг ты мой сердечный! Только ты можешь выручить меня сейчас!

Вадим ошарашенно смотрел на «районную достопримечательность». На лбу Славика не было видно ни малейшего шрама.

«Неужели его смерть была галлюцинацией?» — мелькнуло в голове Вадима, но потом он догадался.

И скрипнул зубами от невольной досады.

Получается, что «воскреситель» все-таки побывал возле тела Славика, но после того, как Вадим убежал, испуганный тем, что против своей воли сотворил. «Эх, черт, если бы я не поспешил, еще тогда можно было бы разрубить гордиев узел!.. И сейчас были бы живы все те, кого я отправил в ТОТ мир за последние дни. И та старушка в переходе. И Карина. И ее мать… Что я несу? — тут же одернул себя Вадим. — К чему эти сожаления, охи да вздохи? Не тех, что уже ушли, тебе надо жалеть, а тех, кто еще остается здесь…»

— …хотя бы двадцатку, а? — бубнил тем временем Славик, приплясывая от предвкушения близкой опохмелки. — Ты не думай, я отдам, обязательно отдам!.. Вот получу пенсию — и сразу к тебе… Я ведь долги не люблю, Вадик… Да и пить не люблю, если честно. Просто вчера такой случай был — просто грех не выпить. Поминки справляли. У одного кореша на днях мамашу в переходе какой-то гад грохнул, она там милостыню просила… Представляешь, Вадик, прямо в лоб пулю положил, как будто в тире по мишеням целый год упражнялся. И оружие-то какое-то необычное у него, как сказали обезовцы… Такого калибра вообще в природе не существует — видно, убийца этот самодельную винтовку сделал…

— Почему — винтовку? — тупо спросил Вадим.

— Так ведь стрелял-то он не в упор, а с жуткого расстояния — метров сто, не меньше. Кореш говорит, обезовцы сами не поймут, как такое было возможно. Там переход-то этот — на бульваре Разоружения, знаешь? — длиной метров пятьдесят, не больше… Во какие тайны мадридского двора! Так ты деньги-то мне займешь или нет?

— Займу, займу, — сказал Вадим.

Он наугад достал из внутреннего кармана одну бумажку из той пачки, которую получил от Крейлиса, и протянул Славику.

Лицо алкаша вытянулось вдруг так, словно он узрел вместо денег гремучую змею.

— Ты чего? — спросил Вадим.

— Это же… это же сотенная!!! — взревел Славик и ловко выдернул купюру из пальцев Вадима. — Ну, раз пошла такая пьянка — режь последний огурец!.. Благодетель ты мой! Дай я тебя обниму!

Вадим поспешно отстранился.

— Нет уж, — сказал он. — Я не хочу, чтобы тебя опять подстрелили!

И пошел в подъезд, не оглядываясь, оставив Славика с открытым ртом.

«Интересно получается, — думал Вадим, поднимаясь на лифте. — Ни черта этот алконавт не помнит о своем пребывании в ТОМ мире. Он даже не отдает себе отчета в том, что умирал. Если даже его забывчивость не объясняется склерозом из-за длительного употребления спиртного, все равно остается непонятным, как Славику представляется происшедший с ним инцидент на лестнице. По принципу — упал, очнулся, ничего не помню? Или „воскреситель“, помимо того, что оживляет мертвецов, способен еще внушать им ложные воспоминания либо полное отсутствие таковых? И люди возвращенные им с ТОГО света, продолжают жить как ни в чем не бывало, не зная о том, что все они — бывшие, а точнее — несостоявшиеся покойники…

Но ведь я-то все помню!

Правда, в отличие от всех прочих жертв «воскресителя», я пробыл в ТОМ мире гораздо дольше. Может быть, именно благодаря этому я сохранил память?

И наверняка есть еще кто-то, подобный мне, кто не может забыть своего пребывания в ТОМ мире. И, возможно, он тоже охотится на «воскресителя» — на своего «воскресителя».

В конечном счете, — думал Вадим, отпирая дверь своей квартиры, — все мы, «возвращенцы», — следствие ошибок «воскресителей». Если бы те, кто приобрел дар реанимировать трупы, не лезли воскрешать давно умерших покойников, возможно, никому и в голову не пришло бы, что они существуют, потому что даже сами воскресшие не знали бы, что их насильственно вернула к жизни чья-то безжалостная рука…

Они, «воскресители», сами нарушили хрупкое равновесие, существовавшее между живыми и мертвыми, и это не могло пройти им даром. Любая система пытается устранить отклонения от состояния ее оптимальной адаптации к внешней среде, с которой она взаимодействует, а «воскресители» представляют собой просто чудовищную аномалию!..»

Едва Вадим успел принять душ, как телефон в комнате разразился серией настойчивых звонков.

«Кто бы это мог быть, — подумал Бурин, растираясь махровым полотенцем. — Вроде бы некому звонить мне… Может, это Славик, успевший надраться до положения риз и решивший вытянуть из меня дополни тельные средства на продолжение „банкета“ с его собутыльниками? Или Фейербах, которому понадобилось проконсультироваться по компьютерным делам? Неужели — отец?..»

Последняя мысль почему-то представилась ему наиболее вероятным предположением, и он, шлепая мокрыми босыми ногами по пыльному ковру, подскочил к телефону и сорвал трубку с рычага.

В следующий момент его постигло невероятное разочарование, потому что звонил ему не кто иной, как Крейлис. Просто — Марк…

— Извините, Вадим Иванович, что беспокою вас так рано, — сказал вкрадчиво он. — Но у меня к вам есть одно очень важное дело…

«Опять, что ли, будет требовать вернуть голомакиятор?» — с раздражением подумал Вадим.

— А у меня с тобой больше нет и не может быть никаких дел, Марк, — со злорадным удовлетворением прервал он куртуазности бывшего шефа.

— Ну, зачем же вы так, Вадим Иванович? — не смутившись, откликнулся Крейлис. — Я думаю, что мое предложение должно вас заинтересовать…

Он упорно продолжал строить из себя интеллигентного, солидного, невозмутимого руководителя, явно подражая «крестным отцам» заокеанской мафии, как их принято изображать в гангстерских фильмах.

— Тем более, — продолжал глава фирмы «Голо— и видеоэффекты», — если учесть, что жизнь одного близкого вам человека находится в опасности…

Неужели этим подонкам удалось выследить и схватить отца?

— Ну, ладно, выкладывай, Марк, — грубовато сказал Вадим. — Только покороче — я спешу…

— Ну, если совсем коротко, то суть проблемы выглядит так… Есть один человек, который представляет собой препятствие для дальнейшего развития и процветания нашей фирмы — и в прошлом вашей тоже, Вадим Иванович… Так вот, я подумал, что, с учетом ваших новых способностей, вы могли бы оказать нам неоценимую услугу…

Вадим аж задохнулся от прилива злости и возмущения.

Неужели эта тля возомнила себя вправе нанимать его в качестве киллера, чтобы убрать неугодного ей человека?!.

— Иными словами, ты хочешь, чтобы я убрал этого человека? — стараясь не выдавать своих эмоций, уточнил он.

— Не забывайте, Вадим Иванович, — после паузы, сказал Крейлис, — что мы с вами беседуем не с глазу на глаз, а по обычному телефону…

— А мне плевать! — дал волю гневу Вадим. — Я все равно не собираюсь становиться одним из твоих наемников, скотина!.. Не на того напал, понятно? И нечего меня шантажировать! У меня больше нет близких людей!

— Как же? — удивился Крейлис. — У вас есть очень симпатичная подружка по имени Карина, которая питает к вам такие нежные чувства, что согласилась приютить вас в своей постельке…

— Не трогай ее своими грязными лапами, ублюдок! — прорычал Вадим. Его бесила сама мысль о том, что Крейлис сумел-таки выследить его. — И потом, если уж на то пошло, то меня не волнуют твои угрозы в ее адрес! — Он подумал и добавил: — Просто она мне безразлична, вот и все!..

— Нет-нет, Вадим Иванович, — нежным голосом протянул Крейлис. — Вы напрасно думаете, что мы собираемся убивать вашу подругу. Мы предполагаем, что на вас в вашем нынешнем состоянии это не произвело бы должного впечатления… Нет, мы будем делать ей больно, вот и все. И с каждым разом эта боль будет усиливаться, Вадим Иванович… Вы же сами испытали на себе эту боль — но поверьте, что девушке придется еще хуже, поскольку мы не собираемся допускать ту же ошибку, что и в вашем случае… Так что если вы откажетесь, то я буду через каждый час звонить вам и воспроизводить запись криков вашей Карины…

— Мерзавец! — изображая крайнюю степень возмущения, сказал Вадим. — Подлец!.. И швырнул трубку.

Внутренне же он испытывал невольное облегчение. «Не-ет, ребятки, — думал он, — не получится у вас прижать меня с этой стороны. Некого уже пытать и избивать, некого!..»

Он стал торопливо одеваться. Пора менять место базирования. Слишком многие его знают. Не ровен час, в один прекрасный день и ОБЕЗ пожалует в гости…

Телефон зазвонил снова, но он не стал брать трубку. И, уже уходя из квартиры, он вспомнил, что еще до визита к Крейлису выдергивал телефонный шнур из розетки, а сегодня, вернувшись, не удосужился подключить его.

«Значит, эти сволочи не только следили за мной, но и, пользуясь моим отсутствием, залезали в мою квартиру, чтобы порыться в моих вещах в поисках чего-нибудь интересненького!..

Ну, держитесь! Больше я вам такого удовольствия не доставлю!..»

* * *

В тот же день, приняв все меры предосторожности против возможного «хвоста», он снял двухкомнатную квартиру на другом берегу реки, в одном из фешенебельных кварталов. Арендная операция обошлась ему недешево, но теперь он мог позволить себе такую роскошь…

Правда, квартира была обставлена скромно, но Вадима не волновало отсутствие уюта. Главное — что он никому не известен здесь…

Однако не успел он изучить как следует свои новые владения, как истошно зазвонил телефон.

Он схватил трубку, но это были вовсе не те, кто сдал ему квартиру. И не какие-нибудь их знакомые. Это был все тот же Крейлис.

— Извините, Вадим Иванович, — как ни в чем не бывало сказал он. — В прошлый раз нас прервали… видимо, перебои на линии… А я очень хотел бы продолжить обсуждение наших проблем… Кстати — с новосельем вас! — невинным тоном добавил он.

Вадим на секунду прикрыл глаза.

Нет, за ним никто не следил, он был в этом уверен. Во всяком случае, люди, которые попадались ему в течение всех его поисков нового жилья, никоим образом не могли быть подручными Крейлиса…

И тут он догадался.

Голомакиятор! Вот в чем была причина незаметности людей Крейлиса! Он активно применяет прибор для подобных афер — и именно поэтому стремится сохранить изобретение в тайне…

— Ну, что тебе от меня надо? — устало поинтересовался Вадим. — Я же сказал, что не принимаю твое гнусное предложение!.. Пусть даже твои палачи зажарят заживо ту Карину, которую ты упоминал!..

Но Крейлиса было не так-то просто провести. А может быть, информаторы ему уже сообщили о том, что Карина и ее мать мертвы…

Он вдруг старательно откашлялся и сказал:

— Ладно. Если уж вы такой изверг, что вам наплевать на свою возлюбленную, давайте посмотрим на нашу проблему под другим углом… Вы не читали сегодняшнюю газету?

— Нет, — сказал Вадим. И язвительно добавил: — Я теперь не интересуюсь жизнью страны…

— Ну, зачем же страны? — добродушно возразил Крейлис. — Нам с вами хватит и городских новостей. А в газетке местной есть одна любопытная заметка. «Тот, кто стреляет без промаха» называется. И говорится в ней о некоем Слепом Снайпере, который убивает без жалости и сострадания самых несчастных и беспомощных людей… Причем не просто убивает, а стреляет им в лоб с поразительной меткостью с большого расстояния. Ну, прямо совсем как тот человек, который убил нашего общего знакомого Алексея Ивановича — помните, был у нас такой экспедитор?..

— Хватит ерничать! — перебил Крейлиса Вадим. — Ты что, собираешься выдать меня ОБЕЗу?

— Ну, по крайней мере, это никогда не поздно сделать, — философски заметил генеральный директор. — А пока я просто хотел бы договориться о сотрудничестве.

— А ты не боишься, что если меня арестуют, то я расскажу все и про тебя, и про твои подземные арсеналы, и про деяния твоих «горилл», и про голомакиятор? — поинтересовался Вадим.

— Нет, — беспечно ответил Крейлис. — Не боюсь. Необходимые меры предосторожности я уже предпринял, так что… тебе просто не поверят, малыш. Зато следователям будет интересно побеседовать с серийным убийцей-психопатом… Я так понимаю, что это вовсе не входит в твои планы?

В этом мерзавец был прав.

Чтобы выполнить волю Голоса, необходимо оставаться на свободе и вне подозрений властей. Иначе до «воскресителя» не добраться…

Так что же делать? Стать послушной игрушкой в руках этого бандита, рядящегося в тогу респектабельного бизнесмена?

— Хорошо, — наконец сказал Вадим. — Давай встретимся и все обсудим…

— Нет, малыш, — сказал Крейлис. — Так настоящие дела не делаются. Встречаться мы с тобой не будем. Все необходимые материалы ты найдешь в пакете, который будет лежать в камере хранения в аэропорту, номер ячейки я тебе сообщу позже… И не советую пытаться меня убрать, потому что все сведения на тебя будут храниться в надежном месте. Гарантирую тебе, что в случае моей внезапной смерти они мгновенно будут направлены в ОБЕЗ…

— Вот что, Марк, — сказал Вадим. — Все это, конечно, хорошо, но меня интересует, что лично я буду иметь за это.

Крейлис натянуто рассмеялся:

— Вот это другой разговор!.. А что ты бы хотел получить? Деньги? Или славу? Шучу, шучу…

— Я хотел бы получить от тебя голомакиятор, — твердо сказал Вадим. — Причем одновременно с конвертом…

Секунду в трубке царило молчание. Потом Крейлис игривым тоном сообщил:

— А-а, понимаю, понимаю… Приборчик понадобился тебе для твоих развлечений в свободное от работы время? Что ж, не вижу, почему бы создателю сего чудного артефакта не попользоваться им в своих личных интересах…

Вадим положил трубку.

«Ну вот, — отрешенно подумал он. — Поздравляю: ты поднялся еще на одну ступеньку по лестнице, ведущей в небеса… Или, наоборот, спустился?..»


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная